– Я просто не понимаю, – вздохнула Иззи, положив голову на копыта и прижавшись подбородком к оконному стеклу. – Почему никто не хочет со мной дружить?
Вдали последний розовый хвост взмахнул за углом и скрылся с глаз. Только смех остался, тихо звеня в у неё в голове.
Передняя нога бабушки легко обвилась вокруг её плеч.
– Это не значит, что с тобой никто не хочет дружить, Иззи. Я уверена, что если бы они узнали тебя, полюбили бы так же, как и я.
– Тогда почему…? – снова вздохнула Иззи.
Незаконченные слова затихали, и глаза Иззи переместились на Круговоротлон Чайных Вечеринок. Он просто лежал немного за пределами их сада, такой растоптанный и такой одинокий.
– Просто… иногда бывает трудно убедить других пони сделать первый шаг. Узнать тебя.
Бабушка нежно погладила её по плечам и поцеловала в волосы.
– Но как убедить их попробовать? Круговоротлон – мой лучший проект. Самый лучший, – Иззи выдохнула.
– Ты найдёшь способ, солнышко, – прошептала бабушка, – я знаю. Тебе просто надо стараться и не сдаваться.
– Я просто не понимаю! – Санни стукнула копытом по полу так,что деревянное покрытие аж застонало.
Аргайл вздрогнул от шума, и Санни виновато покраснела. Она не хотела причинить вреда маяку. Но Спраут такой… такой мерзкий, и он уговорил Хитча поддержать его, и теперь они оба хотели играть только в драконов, которые едят пони, и Спайк уничтожил всех единорогов и пегасов, а потом смелые Эпплджек и Пинки Пай остановили его. Это так нечестно.
– Чего ты не понимаешь, малышка? – спросил Аргайл, наклоняясь,чтобы потереться об неё носом.
Санни стиснула зубы и решительно уставилась на дверь, которая с грохотом захлопнулась за Филлис, уносившей обоих жеребят под мышками.
– Нездоровый характер, — заявила она, утаскивая по вертлявому ребёнку под каждой передней ногой. – И дурное влияние!
Звук захлопнувшейся двери всё ещё отдавался в голове Санни. Бам! Такой неприятный. Такой окончательный.
Спрауту нельзя приходить сюда без маминого разрешения. Хотя Санни и сама не хотела иметь с ним ничего общего, раз он всегда себя так ведёт. Родителям Хитча было всё равно, но Филлис, несмотря на это, пыталась сделать так, чтобы и Хитч сюда никогда не вернулся.
– Почему никто меня не слушает, когда я говорю, что пегасы и единороги хорошие? – прошептала она. Дурное влияние.
– Они пока не понимают, – ответил Аргайл. – Нам надо терпеливо показать, что мы правы.
– Но как я покажу им, что мы правы, если они не хотят слушать? Какая-то бессмыслица.
– Надо стараться и не сдаваться, малышка. В конце концов они услышат.
– Я не понимаю, – сказала удручённая Иззи. – Я думала, Хитч – твой друг.
Оранжевая шерсть Санни приятно грела её бок, но незаданный вопрос повис в воздухе между ними. Почему я ему не нравлюсь?
– Да. Он мой друг, – вздохнула Санни. По крайней мере иногда.
– Он всегда так… – как жеребята дома, которые отказывались играть с ней, отворачивались, потому что она казалась им странной или её бабушка казалась им странной. или кто значет почему. – Такой?
– Обычно нет.
На её лице крупными буквами читалась печаль.
Санни переменила позу, перенеся вес с одной ноги на другую, и Иззи прижалась к ней ближе, наслаждаясь теплом другой пони.
С другой стороны костра принцессы-пегаски спали в обнимку. Отблески огня плясали на их блестящих перьях. Хотя бы они были добрыми.
– По крайней мере, не всегда, – продолжила Санни. – Он… Я думаю, что он исправится, если перестанет дружить со Спраутом.
– Спраут… – Иззи поджала губы, пытаясь вспомнить. – О, о! Это тот злобный красный пони, который гонялся за нами с вилкой?
Санни едва удержалась от смеха.
– Да, с Двусторонним Тыкателем Единорогов 600. Они продаются уже какое-то время.
– Так твой город… там все как он?
Они обсуждали это уже несколько часов снова и снова, но Иззи всё ещё не понимала. Те пони как будто играли. Странная игра земных пони, но Иззи хотела узнать больше о традициях новых друзей.
Санни выдохнула.
– Да. Похуже Хитча. Он… глубоко внутри себя он добрый. Мне казалось, он передумает.
– Может быть, и правда. Глубоко внутри. Как полезные ископаемые, – усмехнулась Иззи.
Санни не ответила, и Иззи заметила влагу в её глазах.
– Эй, эй, я не хотела, Санни. Идём сюда, – она прижалась к подруге сильнее и прижалась мордой к её щеке. – Всё окей.
– Иззи, он мой лучший друг, – прошептала Санни. – Если мы не сможем переубедить его, надежды, что нам удастся показать правду всему заливу Мэритайм, уже не останется.
– Мы сможем! – решительство сказала Иззи, хоть и не верила своим словам. – У нас уже два кристалла – как сложно будет разобраться с одним земным пони?
Санни улыбнулась и усмехнулась:
– Да. Мы вдвоём всё сможем.
По крайне мере, вэто Иззи могла поверить.
– Я просто не понимаю, – раздражённо сказала Санни. Почему кристаллы не сработали? Никакой магии не появилось. Что-то же должно было случиться.
Иззи нахмурилась, подставляя друг к другу кристаллы так и этак просто на всякий случай: а вдруг она сможет найти положение, в котором магия вернётся.
Зипп повалилась на пол:
– Вот и всё? И никакой магии?
Пипп со слезами в глазах села рядом с сестрой.
– Я на мгновение подумала…
– Что мы и правда сможем летать, – закончила за ней Зипп. – Да, я тоже.
– Всё, конец, – уныло сказал Хитч. – Санни, твой план не сработал. Пора всем идти домой, – он пробежался взглядом по остальным. – Всем пора.
Несколько секунд стояла тишина. Иззи с ужасом обвела глазами новых друзей, из которых никто ему не возразила.
– Пойти домой? Давайте не спешить с выводами. Ещё можно попробовать…
— Что попробовать? Всё кончилось, – Хитч смотрел на неё с недоверием, и, хоть ненависть и ушла, она ему всё ещё не нравилась. Никто из них ему не нравилась.
Иззи обернулась к Санни. Её первая подруга. Первая, кто ей улыбнулась, кто пела с ней, играла с ней в дурацкие игры. Первая за все эти годы.
Она посмотрела на Санни и поняла, что нельзя сдаваться. Пока нельзя. Она не могла просто… вернуться домой. В Гривландии её ждали большой и пустой дом и неприязнь других единорогов. Она странная, она никому не нравится, и теперь даже не дождаться бабушкиной улыбки.
– Нет, – сказала она и повысила голос, – Нет. Я не вернусь. Мы не… должно ведь быть что-нибудь, что мы не попробовали.
Она протиснулась мимо Хитча, села рядом с Санни, ещё раз чувствуя тепло её меха, и сгрузила в её копыта кристаллы. – Давай, Санни, думай. Ты умная… ты такая умная. Самая умная из всех, кого я знаю. Ты сможешь.
– Я просто не понимаю, – сказал Спраут, кривя нос. – Тебе нравится… та единорожка? С лохматой синей гривой?
– Спраут… – вздохнул Хитч, но было уже поздно.
– Она кудрявая, а не лохматая, – огрызнулась Санни. Она подвинула свой кофе, чтобы он заметил, как она сверлит его взглядом. – И да, она мне нравится, в это так тяжело поверить?
– Ко-конечно нет, – успокаивающим голосом сказал Хитч. – Иззи… она прелестная.
– Э-э, она единорог, – вмешался Спраут. – Об этом забыли все, кроме меня?
– Спраут! – на вдохе сказала Санни. – Ты сейчас серьёзно?
Покраснев ещё сильнее, Спраут опустил голову. — Ну… да, ладно, знаю, выглядит не очень, учитывая то, что произошло и всё такое… но ты же моя подруга, Санни! Кто-то же должен вправить тебе мозги здравым смыслом, а Хитч явно на это не способен.
– А что такое здравый смысл, Спраут? – опасно спросила Санни.
Спраут поджал уши, но продолжал давить на неё:
– Ну… ты знаешь, мне нравится, что здесь теперь тоже живут единороги. И пегасы. У нас экономический подъём, и Кантерлогика смогла расшириться. Ты знала, что пегасам зимой холодно летать? Мама запустила новую коллекцию вязаных свитеров…
Хитч громко кашлянул, и Спраут подсобрался.
– Да, извини, скажу напрямик. Я имею в виду, что дружба – это одно, но встречаться? Разве вы с этой-не-помню-лицо не слишком разные?
– Её зовут Иззи, – Санни чуть не плюнула на него. – И если бы ты исправился, а не только притворялся, ты бы дал мне совет, как пригласить её на свидание, а не как быть болваном!
У Спраута лицо вытянулось.
– Санни, погоди, я…
Но оказалось слишком поздно. Она оттолкнула стул от стола и бросилась прочь, а синяя сумка громко подпрыгивала у неё на плече с каждым шагом.
Когда Санни наконец замедлила шаг и вытерла слёзы, она услышала топот копыт, а потом перед ней оказался Хитч, достаточно близко, чтобы их плечи соприкоснулись.
– Да, наверно, для кофе уже слишком поздно, – сказал он, тревожно улыбаясь.
Санни не засмеялась.
– Но я правда думаю, что тебе стоит пригласить Иззи на свидание, – он ободряюще ткнулся в неё. – Она по тебе с ума сходит.
– Правда?
– Да. Она всегда на тебя пялится, а ещё она подарила тебе этот… как его…
Она довольно улыбнулась:
– Круговоротлон Чайных Вечеринок.
– Да, его, – он улыбнулся. – Ты ей нравишься! И я… я поговорю со Спраутом. В следующий раз, когда ты будешь с нами пить кофе, он станет вести себя приличнее.
– Хорошо, – нервно сказала Санни, а потом более сильным голосом, расправляя плечи. – Хорошо.
– Я просто не понимаю! – со смехом заспорила Иззи. – Зачем он перешёл дорогу?
– Потому что он хочет… хочет перейти на другую сторону. – Санни опять разразилась смехом, глядя на смущение на лице Иззи.
– Почему это смешно? У земных пони такой странный юмор… – Иззи потрясла головой со смущённой улыбкой.
Фыркая так сильно, что слёзы из глаз выступили, Санни закинула переднюю ногу на плечи кобылы и прижалась к ней щекой.
– Просто потому что!
– Хорошо, хорошо! – Иззи сдалась и захихикала. – Наверно, смотреть, как ты пытаешься объяснить, уже само по себе смешно.
– Видишь, я знала,что ты поймёшь, – сияя от радости, Санни повернулась, чтобы посмотреть Иззи в глаза, и их морды оказались совсем близко.
Санни замерла.
Иззи замерла.
Санни почувствовала, как её щёки залило жаром, и заворожённо смотрела на крошечные цветные вкрапления в радужках Иззи. Удавалось ли ей раньше настолько приблизиться, чтобы увидеть их?
Иззи выдохнула. Её дыхание оказалось показалось губам Санни таким тёплым, что Санни почти подпрыгнула. Она тоже выдохнула, даже не замечая, что задерживала дыхание, и подумала о том, как просто было бы наклониться и поцеловать её.
Большие глаза Иззи сияли как аметисты, как звёзды, и Санни так и поступила.
После поцелуя, когда они наконец оторвались друг от друга, обе жадно хватая воздух, Санни принялась извиняться и объяснять.
Иззи мягко заставила её замолчать, нежно прижав копыто к губам.
– Всё хорошо, Санни, – она улыбнулась, и её улыбка показалась Санни самой красивой штукой, которая она видела в жизни. – Кажется, теперь я понимаю.